Петрашевцы

↑ Возникновение

В середине XIX века в России прогрессивная мысль стала находиться под контролем разночинцев. Это были представители купцов, мещан, духовенства, отставных солдат, мелких чиновников и богатых крестьян.

Эти люди не проходили государственной службы, поэтому им было тяжело войти в социальную систему Российской империи.

Они зарабатывали на жизнь в основном умственным трудом. Разночинцы стали новой социально-культурной группой с прогрессивными идеологиями — либеральной, социалистической, революционной, анархической.

Костяк революционного движения составляла интеллигенция. И если представителями декабристов были в основном дворяне, то их преемниками уже становились разночинцы. Одни из ранних разночинных кружков считались петрашевцы, названные в честь М.В. Буташевича-Петрашевского. По методам борьбы петрашевцы были расколоты. Были среди них и реформаторы, которые составляли большинство, и революционеры.

Каждую пятницу в доме Петрашевского зачитывались доклады, посвящённые вопросам деятельности организации. На их идеологию и методы борьбы оказали влияние мировоззрения Герцена и Белинского. Организационно и идейно кружок оформиться не успел: в 1849 году, когда он был близок к этому, он был прикрыт царским правительством.

«Словарь иностранных слов»

Одним из главных пунктов обвинения против Петрашевского послужил изданный им «Словарь иностранных слов» (см. выше), беспрепятственно пропущенный цензурой и даже посвященный великому князю Михаилу Павловичу. Написанный страстно и увлекательно, «Словарь» имел в виду стать чем-то вроде Вольтеровского «Dictionnaire philosophique». Слог его, несколько похожий на проповедь, был вообще в ходу в сороковых годах под влиянием «Paroles d’un croyant» Ламеннэ. Основное стремление словаря — показать, что обновление обветшалых форм жизни есть необходимое условие всякого истинно-человеческого существования. В словаре выражается мечта о гармонии общественных отношений, о всеобщем братстве и солидарности. Конституцией составители словаря не очарованы; по их словам, «это хваленое правление — не что иное, как аристократия богатства». Столь же враждебно отношение словаря к капитализму.

В общем, словарь есть живое отражение идей, шедших в Россию из Франции сороковых годов.

Достоевский говорит в «Дневнике писателя»: «название Петрашевцы неправильное, ибо чрезмерно большое число в сравнении со стоявшими на эшафоте, но совершенно таких же, как мы, П. осталось совершенно нетронутым и необеспокоенным. Правда, они никогда и не знали Петрашевского, но совсем не в Петрашевском было и дело во всей этой давно прошедшей истории». Петрашевцы были, в сущности, только пионерами идей, которые через несколько лет стали интегральной частью правительственной программы.

«Словарь иностранных слов»

Одним из главных пунктов обвинения против Петрашевского послужил изданный им «Словарь иностранных слов» (см. выше), беспрепятственно пропущенный цензурой и даже посвященный великому князю Михаилу Павловичу. Написанный страстно и увлекательно, «Словарь» имел в виду стать чем-то вроде Вольтеровского «Dictionnaire philosophique». Слог его, несколько похожий на проповедь, был вообще в ходу в сороковых годах под влиянием «Paroles d’un croyant» Ламеннэ. Основное стремление словаря — показать, что обновление обветшалых форм жизни есть необходимое условие всякого истинно-человеческого существования. В словаре выражается мечта о гармонии общественных отношений, о всеобщем братстве и солидарности. Конституцией составители словаря не очарованы; по их словам, «это хваленое правление — не что иное, как аристократия богатства». Столь же враждебно отношение словаря к капитализму.

В общем, словарь есть живое отражение идей, шедших в Россию из Франции сороковых годов.

Достоевский говорит в «Дневнике писателя»: «название Петрашевцы неправильное, ибо чрезмерно большое число в сравнении со стоявшими на эшафоте, но совершенно таких же, как мы, П. осталось совершенно нетронутым и необеспокоенным. Правда, они никогда и не знали Петрашевского, но совсем не в Петрашевском было и дело во всей этой давно прошедшей истории». Петрашевцы были, в сущности, только пионерами идей, которые через несколько лет стали интегральной частью правительственной программы.

Слежка полиции

Многие члены кружка рассчитывали на начало военной революции в стране. Они считали, что в России необходимо провести подготовку массового восстания. Участники сообщества разрабатывали проект тайной типографии, составляли агитационные листовки. Спешневым был подготовлен проект устава сообщества. Все находились в ожидании подъема крестьянского движения. Однако создать революционную организацию им не удалось. Служащие царя смогли выследить «пятницы» и установить наблюдение за сообществом. На собрания петрашевцев проник агент полиции. Он прислушивался ко всему, что происходило вокруг, а затем передавал донесения правительству.

В 1849 г., 2 апреля, по приказу Николая были арестованы наиболее активные участники кружка. По мнению царя, сочувствие республиканским и коммунистическим идеям приравнивалось к самому тяжелому преступлению против государства. Среди них были Петрашевский, Достоевский, Момбелли, Спешнев. Всего под арест попали 39 человек. Высший суд решил, что 21 из них достоин смерти. Но, признав обстоятельства, смягчающие вину, инстанция предложила заменить казнь каторгой, арестантскими ротами и ссылкой на поселение.

Приговор

Наряженный над ними военный суд нашёл, однако, что «пагубные учения, породившие смуты и мятежи во всей Западной Европе и угрожающие ниспровержением всякого порядка и благосостояния народов, отозвались в некоторой степени и в нашем отечестве. Горсть людей совершенно ничтожных, большей частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать священнейшие права религии, закона и собственности».

Все подсудимые были приговорены к смертной казни — расстрелу; но, принимая во внимание разные смягчающие обстоятельства, в том числе раскаяние всех подсудимых, суд счёл возможным ходатайствовать об уменьшении им наказания, а Пальм испрашивал даже полное прощение. Наказания действительно были смягчены: Петрашевскому назначена каторга без срока, Достоевскому — каторга на 4 года с отдачей потом в рядовые, Дурову — то же самое, Толю — 2 года каторги, Черносвитову — ссылка в крепость Кексгольм, на реке Вуокса, Плещееву — отдача рядовым в оренбургские линейные батальоны и т. д

Пальм был переведён с тем же чином в армию.

Приговор[править]

Наряженный над ними военный суд нашёл, однако, что «пагубные учения, породившие смуты и мятежи во всей Западной Европе и угрожающие ниспровержением всякого порядка и благосостояния народов, отозвались, к сожалению, в некоторой степени и в нашем отечестве. Горсть людей совершенно ничтожных, большей частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать священнейшие права религии, закона и собственности».

Все подсудимые были приговорены к смертной казни — расстрелу; но, принимая во внимание разные смягчающие обстоятельства, в том числе раскаяние всех подсудимых, суд счел возможным ходатайствовать об уменьшении им наказания, а Пальму испрашивал даже полное прощение. Наказания действительно были смягчены: Петрашевскому назначена каторга без срока, Достоевскому — каторга на 4 года с отдачей потом в рядовые, Дурову — то же самое, Толю — 2 года каторги, Плещееву — отдача рядовым в оренбургские линейные батальоны и т

д. Пальм был переведён с тем же чином в армию.

Ф. М. Достоевский

◄ Предыдущая: Начало литературного творчества. «Бедные люди» Следующая: Возвращение в литературу. «Почвенничество» ►

  Кружок Петрашевского. Каторга и ссылка. Болезненно восприняв резкие отзывы, Ф. М. Достоевский всё-таки продолжил писать. В 1848 году появились «Белые ночи» (повесть о чиновнике-мечтателе, который влюбился в простую девушку и помог ей отыскать возлюбленного), а в 1849 году — «Неточка Незванова» и ряд других произведений. В это же время писатель начал посещать «пятницы» Петрашевского и увлёкся теорией французского социалиста-утописта Фурье.

В 1845—1849 годах у М. В. Буташевича-Петрашевского по пятницам собирались приятели для обсуждения злободневных вопросов русской жизни: отмена крепостного права, цензура. «Пятницы» посетили несколько сотен человек: офицеры, чиновники, учителя, литераторы (Достоевский, Салтыков-Щедрин, Майков и др.). После 13 месяцев тайного надзора кружок был разгромлен, а все его участники арестованы. Всего по делу петрашевцев было арестовано около 40 человек, из них 21 приговорён к расстрелу.

М. М. Достоевский — брат
Ф. М. Достоевского

  В апреле 1849 года на одной из «пятниц» Ф. М. Достоевский читает запрещённое тогда «Письмо Белинского к Гоголю» (это станет главным поводом для ареста). После длительного заключения в Петропавловской крепости писателя приговорили к расстрелу. Казнь должна была состояться на Семёновском плацу в канун Рождества 1849 года, но по «высочайшей амнистии» Николая I в последнюю минуту «смертникам» был зачитан царский указ, где расстрел заменялся каторгой и разжалованием в рядовые.

   На каторге писатель пробыл с 1850 по 1854 год. Впечатления от этого периода своей жизни писатель передал в «Записках из Мёртвого дома» (1862). За эти годы сильно изменилось его мировоззрение, от прежних социалистических идей не осталось и следа. В Омском остроге писатель увидел совершенно других людей: ему пришлось столкнуться с миром осуждённых (тогда ещё не делали различия между политическими и уголовными преступниками). Ф. М. Достоевский обращается к Богу. Евангелие (единственная книга, разрешённая для чтения заключённым), подаренное в Тобольске Н. Д. Фонвизиной и П. Е. Анненковой, жёнами декабристов, на четыре года заключения становится для Достоевского, без преувеличения, всем.

   После каторги Ф. М. Достоевский был зачислен в пехотный полк, размещённый в Семипалатинске. В 1855 году умер Николай I, а Александр II провёл масштабную амнистию. Писатель после прошения на «высочайшее имя» был восстановлен в правах, произведён сначала в унтер-офицеры, позже — в прапорщики. В 1857 году он женился на вдове мелкого чиновника Марии Дмитриевне Исаевой, а в 1859 году вышел в отставку и получил разрешение вернуться в Петербург.

Доклад Липранди

Дело Петрашевского долго составляло предмет государственной тайны. Само имя Белинского было изъято из обращения и даже в первые годы царствования Александра II не произносилось в печати прямо, а заменялось выражением: «критик гоголевского периода». Эта таинственность в связи с суровым наказанием, понесенным участниками «общества пропаганды», создала представление о деле Петрашевского как о серьёзном политическом заговоре, который часто ставился наряду с заговором декабристов. Такое представление рушилось после обнародования документов, относящихся к делу Петрашевцев.

Среди этих документов важную роль играло донесение И. П. Липранди, который по поручению министра внутренних дел больше года наблюдал за кружком Петрашевского и представил списки людей для ареста.

«Члены общества, — говорил в своём докладе Липранди, — предполагали идти путём пропаганды, действующей на массы. С этой целью в собраниях происходили рассуждения о том, как возбуждать во всех классах народа негодование против правительства, как вооружать крестьян против помещиков, чиновников против начальников, как пользоваться фанатизмом раскольников, а в прочих сословиях подрывать и разрушать всякие религиозные чувства, как действовать на Кавказе, в Сибири, в Остзейских губерниях, в Финляндии, в Польше, в Малороссии, где умы предполагались находящимися уже в брожении от семян, брошенных сочинениями Шевченки (!). Из всего этого я извлёк убеждение, что тут был не столько мелкий и отдельный заговор, сколько всеобъемлющий план общего движения, переворота и разрушения». На самом деле, однако, по суду оказалось совершенно иное.

«Буташевич-Петрашевский, — сказано в докладе генерал-аудиториата, — ещё с 1841 г. пытался поселять зловредные начала либерализма в молодом поколении». Начиная с г. Петрашевский «собирал у себя в известные дни знакомых ему учителей, литераторов, студентов и вообще лиц разных сословий и постоянно возбуждал суждения, клонившиеся к осуждению существующего в России государственного управления».

Не довольствуясь этим, Петрашевский в конце 1848 г. совещался со Спешневым, Черносвитовым, Момбелли, Дебу, Львовым «об учреждении тайного общества под названием, как сами они выражались, товарищества или братства взаимной помощи из прогрессистов и людей передовых мнений, которые бы могли двинуть гражданский быт вперёд на новых началах, посредством возвышения друг друга; однако же это общество, по разномыслию членов, не состоялось». Итак, люди ни разу не пошли дальше отвлечённых рассуждений, даже в теории не могли сговориться относительно какой-либо организации.

Тем не менее, суд сошелся с Липранди в общей оценке «общества» и приговорил всех участников его к смертной казни. Суровый приговор был мотивирован исключительно «преступными разговорами», «вредными идеями», «гнусным либерализмом», как выразился Момбелли в своём покаянном показании.

Петрашевский Михаил Васильевич

Петрашевский Михаил Васильевич Родился: 1 (13) ноября 1821 года.
Умер: 7 (19) декабря 1866 года.

Биография

Михаил Васильевич Петрашевский (Буташевич-Петрашевский; 1 ноября 1821, Санкт-Петербург — 7 декабря 1866, село Бельское, Енисейская губерния) — русский мыслитель и общественный деятель.

Из дворян. Отец — военный врач, хирург, действительный статский советник В. М. Петрашевский, по происхождению украинец. В декабре 1825 года отец Михаила Петрашевского был приглашён для оказания помощи смертельно раненому на Сенатской площади декабристом П. Г. Каховским генералу М. А. Милорадовичу.

Окончив Царскосельский лицей (1839), поступил на юридический факультет Петербургского университета. По окончании университета (1841) служил переводчиком в министерстве иностранных дел.

Принял участие в работе над «Карманным словарём иностранных слов, вошедших в состав русского языка». Первый выпуск редактировал В. Н. Майков при участии Петрашевского, редактором второго выпуска стал Петрашевский (1845—1846), который написал и большинство теоретических статей. Статьи словаря пропагандировали демократические и материалистические идеи, принципы утопического социализма.

В доме Михаила Петрашевского с 1844 года проходили собрания, с 1845 года — еженедельные («пятницы»).

Участники «пятниц» пользовались библиотекой Петрашевского, часть которой составляли запрещенные в России книги по истории революционных движений, утопическому социализму, материалистической философии. Петрашевский выступал за демократизацию политического строя России и освобождение крестьян с землёй. Он был последователем Ш. Фурье.

В конце 1848 года участвовал в совещаниях, посвященных организации тайного общества, был сторонником длительной подготовки народных масс к революционной борьбе. В 1849 году Петрашевский и несколько десятков связанных с ним человек были арестованы. Судом Петрашевский и ещё 20 человек были приговорены к смертной казни. После произнесения приговора и инсценировки расстрела было объявлено о замене казни бессрочной каторгой. Наказание отбывал в Восточной Сибири. Б. В. Струве, встретившийся с ним в Сибири, оставил такой нелестный отзыв:

« Буташевич-Петрашевский и в ссылке оказался таким же, каким я его знал в Петербурге, т.е. человеком крайне не деликатным, тщеславным, желающим только везде играть роль, чтобы на него указывали, не имеющим в существе никакой серьезной цели »
С 1856 года ссыльнопоселенец; жил в Иркутске, сотрудничал в местных газетах, давал уроки. Организовал газету «Амур» (1860). За выступления против произвола местных властей в феврале 1860 года был выслан в село Шушенское Минусинского округа. С декабря 1860 года по март 1864 года жил в Красноярске. Оказывал заметное влияние на Красноярскую городскую думу. Был выслан губернатором из Красноярска в Минусинский округ, сначала в Шушенское, а затем в село Кебеж. 2 мая 1866 года Петрашевского перевели в село Бельское Енисейского округа, где он и умер в своём доме от кровоизлияния в мозг.

Политические диспуты петрашевцев

Высказанные на собраниях у Петрашевского «вредные мысли» сводились к следующему: Ястржембский 18 марта произносил речь, которая «была усеяна солью на здешнее чиномание». Он же с похвалой отозвался о Прудоне, но «Ламартина разбирал с самой дурной стороны». Головинский на собрании 1 апреля «отличался красноречием, дерзостью выражений и самым зловредным духом, разбирая три главные вопроса: освобождение крестьян, свободу книгопечатания и преобразование судопроизводства». Кузьмин «принимал участие в прении о тех же вопросах». Тимковский, «говоря о намерении принести жалобу в правительствующий сенат на неправильное его увольнение от службы, присовокупил, что этим единственно хочет подать пример и другим, подобно ему отставленным от службы, которые теряют вместе со службой и своё пропитание». Ахшарумов «говорил, что вопросы о судопроизводстве и об освобождении крестьян должны разрешиться в один и тот же день». Григорьев «принимал участие в прениях об освобождении крестьян». Дуров в «заседании» 25 марта читал своё пропущенное цензурой и следовательно свободно обращавшееся в книжной торговле предисловие к сочинениям Хмельницкого. «Всё общество рукоплескало. Дуров жаловался, что цензура многое не пропустила, но Петрашевский прибавил: все должны стараться писать в подобном духе, потому что, хотя цензура вымарает десять, двадцать мыслей и идей, но хотя пять да всё-таки останутся».

Петрашевцы и их мировоззрение

Петрашевцы – участники кружка, собиравшегося в доме русского мыслителя и политического деятеля М. В. Буташевича-Петрашевского для обсуждения перспектив переустройства существующего строя в России.

Участники кружка имели доступ к богатой библиотеке хозяина дома, состоящей из ряда запрещённых в России книг по истории революционных движений. Сам Петрашевский (выходец из дворян) увлекался идеями утопического социализма и был последователем французского утописта Ш. Фурье. В своих публикациях он раскрывал тему демократизации политического строя России и отмену крепостного права с последующим разделением земли между крестьянами.

Участники собраний. Кружки, близкие к петрашевцам

В истории литературы XIX века так называемое дело Петрашевского, или петрашевцев, занимает видное место, потому что ни в одном из русских политических процессов не участвовало столько литераторов и учёных. Кроме самого Петрашевского, издавшего под псевдонимом Кириллова замечательный «Словарь иностранных слов», были замешаны Достоевский, Плещеев, Пальм, Дуров, Толь, химик Ф. Львов, гигиенист Д. Д. Ахшарумов — замешаны непосредственно, потому что бывали на пятницах Петрашевского и были там переписаны.

Но кружок Петрашевского посредством отдельных членов своих (Дурова, главным образом) стоял в тесной связи со множеством других, где рассуждали совершенно в том же духе о притеснениях цензуры, о безобразии крепостного права, о продажности чиновничества, где со страстным интересом читались и комментировались теории Кабе, Фурье, Прудона и, наконец, с восторгом слушалось письмо Белинского к Гоголю.

Один из таких кружков собирался у Иринарха Введенского; к числу его участников принадлежали молодые литераторы и студенты Г. Е. Благосветлов, А. П. Милюков и Н. Г. Чернышевский. Известный мемуарист Ф. Ф. Вигель, знавший об этих собраниях и тесной связи их с собраниями у Петрашевского, сделал в этом смысле донос, и только отсутствие точных сведений у Липранди, а всего более заступничество Ростовцева, очень любившего Введенского, спасли последнего и друзей его.

Кроме того, ускользнули от преследования многие из бывших на собраниях у самого Петрашевского, как например В. А. Энгельсон, впоследствии деятельный участник Герценовской «Полярной звезды», известный теоретик славянофильства — Николай Данилевский, М. Е. Салтыков-Щедрин и долгое время усердно посещавший пятницы Петрашевского Аполлон Майков.

Наконец, к Петрашевцам можно причислить двух писателей, которые только потому не попали в число подсудимых, что умерли раньше начала следствия: Валериана Майкова и Белинского. Валериан Майков был очень дружен с Петрашевским и принимал большое участие в составлении «Словаря иностранных слов» Кириллова, который был одним из крупнейших corpus delicti процесса.

В. Г. Белинский за своё письмо к Гоголю, вероятно, был бы причислен к преступнейшей категории «общества», так как многие из петрашевцев только и были повинны что в распространении этого письма. Окончательный приговор генерал-аудиториата относительно Плещеева мотивирован так: «Плещеева, за распространение письма Белинского, лишить всех прав состояния и сослать в каторжную работу на заводах на 4 года». Одним из мотивов, на основании которых Головинский, Достоевский, Пальм присуждены к смертной казни, выставлено недонесение о распространении письма Белинского.

Список петрашевцев

  1. Михаил Буташевич-Петрашевский, титулярный советник, 27 лет
  2. Дмитрий Ахшарумов, кандидат Санкт-Петербургского университета, 26 лет
  3. Василий Головинский, титулярный советник, 20 лет
  4. Николай Григорьев, поручик лейб-гвардии конно-гренадерского полка
  5. Ипполит Дебу, служащий в Азиатском департаменте, 25 лет
  6. Константин Дебу, служащий в Азиатском департаменте, 38 лет
  7. Фёдор Достоевский, отставной инженер-поручик, литератор, 27 лет
  8. Сергей Дуров, отставной коллежский асессор, литератор, 33 года
  9. Александр Европеус, отставной коллежский секретарь, 2? лет
  10. Василий Катенев, сын почетного гражданина, 19 лет
  11. Николай Кашкин, служащий в Азиатском департаменте, 20 лет
  12. Фёдор Львов, штабс-капитан лейб-гвардии егерского полка, 25 лет
  13. Николай Момбелли, поручик лейб-гвардии московского полка, 27 лет
  14. Александр Пальм, поручик лейб-гвардии егерского полка, 27 лет
  15. Алексей Плещеев, неслужащий дворянин, литератор, 23 года
  16. Николай Спешнев, помещик Курской губернии, 28 лет
  17. Константин Тимковский, титулярный советник, 35 лет
  18. Феликс Толь, учитель главного инженерного училища, 26 лет
  19. Павел Филиппов, студент Санкт-Петербургского университета, 24 года
  20. Александр Ханыков, студент Санкт-Петербургского университета, 24 года
  21. Рафаил Черносвитов, отставной поручик (бывший исправник), 39 лет
  22. Пётр Шапошников, мещанин, 28 лет
  23. Иван Ястржембский, помощник инспектора в Технологическом институте, 34 года
  24. Александр Баласогло, поэт, морской офицер в отставке, 36 лет.

Всего по делу петрашевцев было арестовано около сорока человек, из них 21 приговорен к расстрелу, одному, как сошедшему с ума в процессе следствия, приговор отсрочен.

Донос Липранди[править]

Дело Петрашевского долго составляло предмет государственной тайны. Само имя Белинского было изъято из обращения и даже в первые годы царствования Александра II не произносилось в печати прямо, а заменялось выражением: «критик гоголевского периода». Эта таинственность в связи с суровым наказанием, понесенным участниками «общества пропаганды», создала представление о деле Петрашевского, как о серьёзном политическом заговоре, который часто ставился наряду с заговором декабристов. Такое представление рушилось после обнародования документов, относящихся к делу Петрашевцев.

«Члены общества, — говорил в своём докладе Липранди, — предполагали идти путём пропаганды, действующей на массы. С этой целью в собраниях происходили рассуждения о том, как возбуждать во всех классах народа негодование против правительства, как вооружать крестьян против помещиков, чиновников против начальников, как пользоваться фанатизмом раскольников, а в прочих сословиях подрывать и разрушать всякие религиозные чувства, как действовать на Кавказе, в Сибири, в Остзейских губерниях, в Финляндии, в Польше, в Малороссии, где умы предполагались находящимися уже в брожении от семян, брошенных сочинениями Шевченки (!). Из всего этого я извлёк убеждение, что тут был не столько мелкий и отдельный заговор, сколько всеобъемлющий план общего движения, переворота и разрушения». На самом деле, однако, по суду оказалось совершенно иное.

«Буташевич-Петрашевский, — сказано в докладе генерал-аудиториата, — «ещё с 1841 г. пытался поселять зловредные начала либерализма в молодом поколении». Начиная с г. Петрашевский «собирал у себя в известные дни знакомых ему учителей, литераторов, студентов и вообще лиц разных сословий и постоянно возбуждал суждения, клонившиеся к осуждению существующего в России государственного управления».

Не довольствуясь этим, Петрашевский в конце 1848 г. совещался со Спешневым, Черносвитовым, Момбелли, Дебу, Львовым «об учреждении тайного общества под названием, как сами они выражались, товарищества или братства взаимной помощи из прогрессистов и людей передовых мнений, которые бы могли двинуть гражданский быт вперёд на новых началах, посредством возвышения друг друга; однако же это общество, по разномыслию членов, не состоялось». Итак, люди ни разу не пошли дальше отвлечённых рассуждений, даже в теории не могли сговориться относительно какой-либо организации.

Тем не менее, суд сошелся с Липранди в общей оценке «общества» и приговорил всех участников его к смертной казни. Суровый приговор был мотивирован исключительно «преступными разговорами», «вредными идеями», «гнусным либерализмом», как выразился Момбелли в своём покаянном показании.

Участники собраний и кружки, близкие к петрашевцам

Первое время кружок Петрашевского насчитывал 15 человек, но к 1849 г. число петрашевцев выросло до 158 человек. Это были молодые люди – студенты, литераторы, чиновники, офицеры.

В среде петрашевцев возникли ещё два подобных кружка:

  • с октября 1848 г. по вторникам собирались у Н. С. Кашкина – русского общественного деятеля, сына декабриста. Кружок носил название «чистых фурьеристов», представители которого изучали труды французского экономиста-утописта;
  • с весны 1849 г. собирались у С. Ф. Дурова – поэта, прозаика, переводчика. В его состав входили братья Достоевские, поэты Плещеев и Пальм и другие выдающиеся представители русской интеллигенции.

Участники собраний и кружки, близкие к петрашевцам

Первое время кружок Петрашевского насчитывал 15 человек, но к 1849 г. число петрашевцев выросло до 158 человек. Это были молодые люди – студенты, литераторы, чиновники, офицеры.

В среде петрашевцев возникли ещё два подобных кружка:

  • с октября 1848 г. по вторникам собирались у Н. С. Кашкина – русского общественного деятеля, сына декабриста. Кружок носил название «чистых фурьеристов», представители которого изучали труды французского экономиста-утописта;
  • с весны 1849 г. собирались у С. Ф. Дурова – поэта, прозаика, переводчика. В его состав входили братья Достоевские, поэты Плещеев и Пальм и другие выдающиеся представители русской интеллигенции.

Приговор

Сообщение о приговоре суда по делу петрашевцев в «Ведомостях Санкт-Петербургской Городской Полиции» от 24 декабря 1849 г. (5 января 1850 г.).

Наряженный над ними военный суд нашёл, однако, что «пагубные учения, породившие смуты и мятежи во всей Западной Европе и угрожающие ниспровержением всякого порядка и благосостояния народов, отозвались в некоторой степени и в нашем отечестве. Горсть людей совершенно ничтожных, большей частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать священнейшие права религии, закона и собственности».

Все подсудимые были приговорены к смертной казни — расстрелу; но, принимая во внимание разные смягчающие обстоятельства, в том числе раскаяние всех подсудимых, суд счёл возможным ходатайствовать об уменьшении им наказания, а Пальм испрашивал даже полное прощение. Наказания действительно были смягчены: Петрашевскому назначена каторга без срока, Достоевскому — каторга на 4 года с отдачей потом в рядовые, Дурову — то же самое, Толю — 2 года каторги, Черносвитову — ссылка в крепость Кексгольм, на реке Вуокса, Плещееву — отдача рядовым в оренбургские линейные батальоны и т. д

Пальм был переведён с тем же чином в армию.

Петрашевцы и утопический социализм

Петрашевцы сильно увлекались идеями французских социальных реформаторов, но в этом увлечении не было ничего политически опасного, и притом оно было присуще весьма многим образованным людям того времени (см. воспоминания Панаева, Анненкова, Милюкова, Достоевского, Салтыкова, письма Белинского и мн. др.). Разговоры о Нью-Ланарке Оуэна, об «Икарии» Кабэ, о «фаланстерах» Фурье, о Прудоне, Луи-Блане составляли преобладающую тему задушевных бесед, имевших безусловно платонический характер. Из социальных систем собеседники черпали только общегуманную подкладку, стремление положить общее благо, правду и справедливость в основу общественной жизни. Об устройстве фаланстеров в России они не думали.

Особое положение между Петрашевцами занимали только трое — Спешнев, Момбелли и Петрашевский, а со специально-военной точки зрения — и Григорьев. В бумагах Спешнева был найден проект обязательной подписки членов предполагаемого «русского общества», по которой они на случай надобности обязываются «не щадя себя принять полное открытое участие в восстании и драке».

Суд установил, что проект этот есть единичное дело Спешнева, о котором ничего не знал даже глава «заговора» — Петрашевский. В бумагах Момбелли были найдены «в высшей степени дерзкие выражения против священной особы Его Величества»

Важность этого обстоятельства увеличивалась в весьма сильной степени тем, что Момбелли был офицером. С точки зрения нарушения военной дисциплины был виновен и автор «Солдатской беседы» Григорьев, хотя «беседа» только констатировала те тяжкие условия солдатской службы того времени, улучшение которых всегда ставится в число крупнейших заслуг императора Александра II

Не свидетельствуют о серьёзности замыслов Петрашевцев и показания, данные ими во время следствия и суда, — показания, выражающие, большей частью, раскаяние и сожаление. Только сам Петрашевский, по замечанию следственной комиссии, «один из всех арестантов» являлся «дерзким и наглым» и объявил, «что, стремясь к достижению полной, совершенной реформы быта общественного в России, желал стать во главе разумного движения в народе русском»; но Петрашевский был, что называется, «человек беспокойный», не желал принять помилования по амнистии 1856 г., настаивал на пересмотре дела и даже в самый разгар новых веяний сумел восстановить против себя такого человека, как граф Муравьев-Амурский, крайне мягко относившийся к политическим ссыльным.

И однако сам Петрашевский, когда в Дуровском кружке возникла мысль обзавестись тайной литографией для распространения фурьеристских взглядов, решительно протестовал против такого намерения, которое и было оставлено. Как только общественная атмосфера изменилась, Петрашевский стал искренним другом правительства.

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Добавить комментарий