Осип мандельштам

Осип Мандельштам — Когда в далекую Корею

Когда в далекую Корею Катился русский золотой, Я убегал в оранжерею, Держа ириску за щекой.

Была пора смешливой бульбы И щитовидной железы, Была пора Тараса Бульбы И наступающей грозы.

Самоуправство, своевольство, Поход троянского коня, А над поленницей посольство Эфира, солнца и огня.

Был от поленьев воздух жирен, Как гусеница, на дворе, И Петропавловску-Цусиме Ура на дровяной горе…

К царевичу младому Хлору И — Господи благослови! — Как мы в высоких голенищах За хлороформом в гору шли.

Я пережил того подростка, И широка моя стезя — Другие сны, другие гнезда, Но не разбойничать нельзя.

Анализ стихотворения «Только детские книги читать» Мандельштама

Ранняя лирика Осипа Эмильевича Мандельштама тяготеет к символизму. Однако произведение «Только детские книги читать» — результат слияния символизма и реализма, простоты формы и глубины содержания.

Стихотворение написано в 1908 году. Его автору в эту пору 17 лет, он уже пережил соблазн революционной борьбы, а теперь учится в европейских университетах, наездами бывает в Петербурге, где кипит литературная жизнь. Начинающий поэт жадно впитывает идеи, эстетику, взгляды на жизнь и творчество начала XX века. Ошеломленный наплывом впечатлений, он часто остается в одиночестве, ищет себя и свой путь в поэзии. По жанру – философская лирика, по размеру – трехстопный анапест с кольцевой рифмой, 3 строфы. Рифмы открытые и закрытые. Лирический герой – сам автор. С какими же чувствами входит во взрослую жизнь семнадцатилетний поэт? «Я от жизни смертельно устал»: столь напыщенная строка окупается общим проникновенным и ясным настроем всего стихотворения. «Только детские» и книги, и думы, и воспоминания. Чистота сердца, доверчивость, маленькие радости каждого дня – вот девиз поэта. Возможно, это лишь непрочное убежище от бушующих волн внешнего мира, от мыслей о страдании и смерти. Интонация ровная, с горькой нотой во 2 строфе. Множество глагольных рифм предельно упрощает форму, делая акцент именно на содержании. «Люблю мою бедную землю» можно понять двояко: герой имеет в виду и Россию, и Землю вообще.

Герой противопоставляет себя обществу, отвергает суету человеческих устремлений, решает жить вечным, а не сиюминутным. Он понимает, что такой образ жизни неизбежно влечет за собой одиночество. Вместо людей друзьями он избирает себе светлые, с четким разделения добра и зла, детские книги. В детстве он видит и источник для творчества. Впрочем, оно так неумолимо отдаляется, что память о нем похожа на сон, туманный бред. Вторая строфа полна отрицаний: не приемлю, не видал. Инфантильность героя только кажущаяся, ведь он заявляет о желании отстаивать свои принципы. На пороге жизни О. Мандельштам медлит и оглядывается назад, страшится потерять себя, слиться с толпой, лишиться творческого дара. Эпитеты: бедную, смертельно, далеком, туманном. Метафора: восстать из печали. Анафора: только.

Учеба О. Мандельштама в Европе совершила полный переворот в его сознании. Отныне он видит свое призвание в поэзии, философии, музыке. «Только детские книги читать» — пример мировоззренческой лирики юного поэта.

Собачья склока

Перевод из Огюста Барбье

1

Когда тяжелый зной гранил большие плиты
На гулких набережных здесь,
Набатом вспаханный и пулями изрытый
Изрешечен был воздух весь;
Когда Париж кругом, как море роковое,
Народной яростью серчал
И на покашливанье старых пушек злое
Марсельской песнеи отвечал,
Там не маячила, как в нашем современьи,
Мундиров золотых орда,-
То было в рубище мужских сердец биенье,
И пальцы грязные тогда
Держали карабин тяжелый и граненый,
А руганью набитый рот
Сквозь зубы черные кричал, жуя патроны:
«Умрем, сограждане! Вперед!

2

А вы, в льняном белье, с трехцветкою в петлице,
В корсет затянутые львы,
Женопобные, изнеженные лица,
Бульварные герои, вы,-
Где были вы в картечь, где вы скрывались молча
В дни страшных сабельных потерь,
Когда великий сброд и с ним святая сволочь
В бессмертьи взламывали дверь?
Когда Париж кругом давился чудесами,
В трусливой подлости своей
Вы, как могли, тогда завесили коврами
Страх ваших розовых ушей…

3

Свобода — это вам не хрупкая графиня,
Жеманница из Сен-Жермен,
С черненной бровкою и ротиком в кармине
И томной слабостью колен,-
Нет, это женщина грудастая, большая,
Чей голос груб и страсть сильна,
Она смугла лицом, и, бедрами качая,
Проходит площадью она.
Ей нравится народ могучий и крикливый,
И барабанный перекат,
Пороховой дымок и дальние наплывы,
Колоколов густой набат.
Ее любовники — простонародной масти,
И чресла сильные свои
Для сильных бережет и не боится власти
Рук, не отмытых от крови.

4

То дева бурная, бастильская касатка
И независимость сама,
Чья роковая стать и твердая повадка
В пять лет народ свела с ума.
А после, охладев к девическим романам,
Фригийский растоптав колпак,
С двадцатилетним вдруг бежала капитаном
Под звуки труб в военный мрак.
И великаншею — не хрупкою фигуркой —
С трехцветным поясом встает
Перед облупленной расстрелом штукатуркой,
Нам утешенье подает,
Из рук временщика высокую корону
В три дня французам возвратит,
Раздавит армию и, угрожая трону,
Булыжной кучей шевелит.

5

Но стыд тебе, Париж, прекрасный и гневливый!
Еще вчера, величья полн,
Ты помнишь ли, Париж, как, мститель справедливый,
Ты выкорчевывал престол?
Торжественный Париж, ты ныне обесчещен,
О город пышных похорон
Разрытых мостовых, вдоль стен глубоких трещин,
Людских останков и знамен.
Прабабка городов, лавровая столица,
Народами окружена,
Чье имя на устах у всех племен святится,
Затмив другие имена,
Отныне ты, Париж,- презренная клоака,
Ты — свалка гнусных нечистот,
Где маслянистая приправа грязи всякой
Ручьями черными течет.
Ты — сброд бездельников и шалопаев чинных,
И трусов с головы до ног,
Что ходят по домам и в розовых гостиных
Выклянчивают орденок.
Ты — рынок крючников, где мечут подлый жребий —
Кому падет какая часть
Священной кровию напитанных отребий
Того, что раньше было власть.

6

Вот так же, уязвлен и выбит из берлоги,
Кабан, почуя смерти вкус,
На землю валится, раскидывая ноги,-
В затылок солнечный укус,
И с пеною у рта, и высунув наружу
Язык, рвет крепкие силки,
И склоку трубит рог, и перед сворой дюжей
«Возьми его!» — кричат стрелки.
Вся свора, дергаясь и ерзая боками,
Рванется. Каждый кобелек
Визжит от радости и ляскает зубами,
Почуяв лакомый кусок.
И там пойдет грызня и перекаты лая
С холма на холм, с холма на холм.
Ищейки, лягаши и доги, заливаясь,
Трясутся: воздух псарней полн.
Когда кабан упал с предсмертною икотой,-
Вперед! Теперь царюют псы.
Вознаградим себя за трудную работу
Клыков и борзые часы.
Над нами хлыст умолк. Нас грозный псарь не дразнит,
По нашу душу не свистит,
Так пей парную кровь, ешь мясо — ето праздник!
…………………………………………..
И, как охочая к труду мастеровщина,
Налягут все на теплый бок,
Когтями мясо рвут, хрустит в зубах щетина,-
Отдельный нужен всем кусок.
То право конуры, закон собачьей чести:
Тащи домой наверняка,
Где ждет ревнивая, с оттянутою шерстью
Гордячка-сука муженька,
Чтоб он ей показал, как должно семьянину,
Дымящуюся кость в зубах
И крикнул: «Это власть! — бросая мертвечину. —
Вот наша часть в великих днях…»

Стихи о любви

Стихи серебряного века

Осип Мандельштам. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1996.

»

» На отдельной странице

«С веселым ржанием пасутся табуны…» (1915)

Если в «Заснула чернь. Зияет площадь аркой» у образов Арлекина и Александра несколько исторических венценосных прототипов, то в этом стихотворении двоится, если не троится, само лирическое «я»:

Кто этот «я», вспоминающий «Цезаря прекрасные черты», находясь на самом краю Римской империи? Ответ очевиден: это Публий Овидий Назон, сослан­ный императором Августом Октавианом в далекую Сарматию.

Свое стихотворение Мандельштам написал в августе 1915 года в Коктебеле. В это время он был студентом Петербургского университета, готовился к изу­че­нию латинских авторов в следующем семестре и, вероятно, штудировал предисловие великого античника Фаддея Францевича Зелинского к балладам и посланиям Овидия. В этом предисловии пересказывалась легенда о том, что великий римский изгнанник на закате жизни написал стихотворение «для своих новых сограждан» на «их языке»: «Чужестранец, над непонятной речью которого они некогда смеялись, сделался для них своим, сделался их первым поэтом. По примеру культурных городов они почтили его венком. Овидий не остался нечувствительным. <…> Таков прими­ри­тельный свет вечерней зари, затеплившийся над главою поэта, когда луч его счастливого солнца навеки для него угас».

«С веселым ржанием пасутся табуны…», по-видимому, и следует считать сти­хо­творением на «варварском языке», написанным за римского поэта Мандель­шта­мом. Ведь овидиевский подлинник не сохранился, если и вообще существо­вал. Вместе с тем внимательный читатель мандельштамовского стихотворения не может не заметить по меньшей мере двух пушкинских хрестоматийных цитат, инкрустированных в текст. Это без изменений взятое из элегии «На хол­мах Грузии лежит ночная мгла…» предложение «Печаль моя светла». И — «ис­прав­ляющая» великий оксюморон из «Осени» Пушкина («Люблю я пышное природы увяданье») — строка «Средь увядания спокойного природы». Пушкин, сосланный в Кишинев, прямо отождествил себя с изгнанным римским поэтом в своем послании «К Овидию»:

Мандельштам оглядывается на изгнанника Пушкина, оглядывавшегося на сосланного Овидия, и так возникает ситуация циклического временнóго повто­рения: Мандельштам, оставаясь самим собой, одновременно превра­щается и в Пушкина, и в Овидия. «Мы свободны от груза воспоминаний. Зато сколько радостных предчувствий: Пушкин, Овидий, Гомер, — писал поэт позднее в своей статье «Слово и культура». — Когда любовник в тишине путается в нежных именах и вдруг вспоминает, что это уже было: и слова, и волосы — и петух, который прокричал за окном, кричал уже в Овидиевых тристиях, глубокая радость повторенья охватывает его, головокружительная радость…»

Творчество Мандельштама

Первой книгой, изданной Осипом Мандельштамом, является «Камень». В ней он представил многие серьезные произведения, затрагивающие важные темы.

Ему удавалось говорить о трудных вещах простыми словами. Интересно, что поэт неоднократно читал свои стихи перед публикой в кабаре «Бродячая собака».

После Октябрьской революции 1917 г. Мандельштам считался одним из самых известных поэтов России. Интересно, что с приходом к власти большевиков во главе с Лениным, у него была возможность уехать в Турцию.

Однако после долгих раздумий Мандельштам решает все же остаться в России, и начинает с удвоенным рвением писать стихотворения и публиковать их в разных издательствах.

В данный период биографии им были написаны такие стихи, как «Сумерки Свободы», «Телефон» и «За то, что я руки твои не сумел удержать…».

В 1922 г. в свет выходит его вторая книга «Tristia», в которой находится множество стихов, посвященных военной тематике и революции. Спустя год он создает новое прозаическое произведение «Шум времени».

В период биографии 1924-1926 гг. Мандельштам сочинил множество детских стихотворений, которые затем будут опубликованы в книге «Шары». После этого он решил сделать творческий перерыв, зарабатывая на жизнь только переводческой деятельностью.

В 1927 г. им была представлена повесть «Египетская марка», в которой прослеживались гоголевские мотивы. В 1928 г. публикуется последний прижизненный сборник Мандельштама «Стихотворения» и сборник статей «О поэзии».

В 1930 г. Мандельштама, по настоянию партийного деятеля Николая Бухарина, командируют в Армению.

Оказавшись в Ереване, поэт познакомился с ученым и переводчиком Борисом Кузиным. Общение с ним оказало на Осипа Мандельштама неизгладимое впечатление.

Тюремное фото, 17 мая 1934 г.

Тогда же из-под его пера выходит статья «Путешествие в Армению», где он подробно описывает свои впечатления от пребывания в данной стране.

Затем он возвращается обратно домой и сочиняет стихотворение «Ленинград», в котором признается в любви к городу.

В 30-х годах в творческой биографии Мандельштама наступает переломный момент. В своих произведениях он начинает использовать прием метафорического шифра.

Второй арест

После воронежской ссылки Осип Эмильевич жил то в Подмосковье у друзей, то в Калинине (ныне г. Тверь), но всеми правдами и неправдами пытался вернуться в столицу. Большие надежды поэт возлагал на генерального секретаря Союза писателей СССР Владимира Петровича Ставского. Тот обещал помочь, однако шли месяцы, а весточки от него все не было.

Ставский напомнил Мандельштаму о себе, когда тот совсем уже отчаялся. В начале весны Владимир Петрович пригласил поэта к себе, был необычайно приветлив и неожиданно предложил 2 путёвки в подмосковную профсоюзную здравницу «Саматиха» на два месяца. Это предложение Осип Эмильевич воспринял как подарок судьбы и сразу заметно приободрился, поверив, что скоро дела его пойдут в гору.

В «Саматихе» Мандельштамов поселили на отшибе, в стороне от других отдыхающих. Местный главврач был предупрежден о психической нестабильности поэта и специально освободил для супругов избу-читальню. Это было лучшее время в их жизни: днями напролет Осип Эмильевич и Надежда Яковлевна гуляли по подмосковному лесу, наслаждаясь неспешными разговорами и обществом друг друга.

В ночь с 1 на 2 мая в дверь избы-читальни тихо постучали. На пороге стояли главврач и двое военных. Мандельштама снова уводили. Один из военных мягко пресек попытки Надежды Яковлевны наскоро собрать мужу хоть какие-то вещи, мол, «спросят и отпустят», но несчастная женщина предчувствовала недоброе…

Всю дальнейшую жизнь супруга поэта пыталась понять, кто же донес на Мандельштама, в том, что это был донос, она не сомневалась и, как выяснилось, не ошибалась.
Спустя годы, когда с дела Осипа Эмильевича сняли гриф «секретно», был обнаружен документ следующего содержания:

«Союз Советских Писателей СССР – Правление. 16 марта 1938 г. НАРКОМВНУДЕЛ тов. ЕЖОВУ Н. И.
	Уважаемый Николай Иванович!
	В части писательской среды весьма нервно обсуждался вопрос об Осипе МАНДЕЛЬШТАМЕ.
	Как известно – за похабные клеветнические стихи и антисоветскую агитацию Осип МАНДЕЛЬШТАМ был года три-четыре тому назад выслан в Воронеж. Срок его высылки окончился. Сейчас он вместе с женой живет под Москвой (за пределами «зоны»).
	Но на деле – он часто бывает в Москве у своих друзей, главным образом – литераторов. Его поддерживают, собирают для него деньги, делают из него «страдальца» – гениального поэта, никем не признанного. В защиту его открыто выступали Валентин КАТАЕВ, И. ПРУТ и другие литераторы, выступали остро.
	Вопрос не только и не столько в нем, авторе похабных клеветнических стихов о руководстве партии и всего советского народа. Вопрос – об отношении к Мандельштаму группы видных советских писателей. И я обращаюсь к Вам, Николай Иванович, с просьбой помочь.
	За последнее время О. Мандельштам написал ряд стихотворений. Но особой ценности они не представляют, – по общему мнению товарищей, которых я просил ознакомиться с ними (в частности тов. Павленко, отзыв которого прилагаю при сем).
	Еще раз прошу Вас помочь решить этот вопрос об Осипе Мандельштаме.
С коммунистическим приветом
В. СТАВСКИЙ»

Мерзкая кляуза, при составлении которой Ставский советовался с НКВД, сделала своё дело. На её основе был составлен официальный документ, послуживший сигналом к аресту Мандельштама. Многое из доноса было включено в «Справку» НКВД практически дословно: «Антисоветские элементы из литераторов используют О. Мандельштама в целях враждебной агитации, делают из него «страдальца», организуют для него сборы среди писателей».

Несколько месяцев Осип Эмильевич провел в Бутырской тюрьме, единственный допрос состоялся 17 мая. 22 августа 1938 г. поэт был приговорён к 5 годам лагерей. Обвинение то же: контрреволюционная деятельность. 8 сентября Мандельштама отправили этапом на Дальний Восток.

Читать все стихи Осипа Эмильевича Мандельштама:

Notre Dame (Где римский судия судил чужой народ…)Silentium (Она еще не родилась…)Адмиралтейство (В столице северной томится пыльный тополь…)Айя-София (Айя-София,- здесь остановиться…)Актер и рабочий (Здесь, на твердой площадке яхт-клуба…)Бессоница, Гомер, тугие паруса… (Бессонница. Гомер. Тугие паруса…)Бесшумное веретено…В морозном воздухе растаял легкий дым…В непринужденности творящего обмена…В огромном омуте прозрачно и темно…В Петрополе прозрачном мы умрем…В тот вечер не гудел стрельчатый лес органа…Вечер нежный. Сумрак важный…Возьми на радость из моих ладоней…Вооруженный зреньем узких ос…Вот дароносица, как солнце золотое…Все чуждо нам в столице непотребной..Вы, с квадратными окошками… (Вы, с квадратными окошками, невысокие дома…)Где связанный и пригвожденный стон?..Да, я лежу в земле, губами шевеля…Дано мне тело… (Дано мне тело — что мне делать с ним…)Декабрист («Тому свидетельство языческий сенат…)Довольно кукситься!.. (Довольно кукситься! Бумаги в стол засунем!..)Если утро зимнее темно…Еще не умер ты, еще ты не один…Жизнь упала, как зарница…Жил Александр Герцович…За гремучую доблесть грядущих веков…За Паганини длиннопалым…За то, что я руки твои не сумел удержать…Заблудился я в небе — что делать?..Зверинец (Отверженное слово «мир»…)Звук осторожный и глухой…Змей (Осенний сумрак — ржавое железо…)Золотистого меда струя… (Золотистого меда струя из бутылки текла…)И поныне на Афоне…Из омута злого и вязкого…Из полутемной залы, вдруг…Как кони медленно ступают…Как по улицам Киева-Вия…Как светотени мученик Рембрандт…Как этих покрывал и этого убора…Кассандре (Я не искал в цветущие мгновенья…)Когда в теплой ночи замирает…Когда мозаик никнут травы…Когда на площадях и в тишине келейной…Когда октябрьский нам готовил временщик…Колют ресницы, в груди прикипела слеза…Кто знает! Может быть… (Кто знает! Может быть, не хватит мне свечи…)Куда как страшно нам с тобой…Ленинград (Я вернулся в мой город, знакомый до слез…)Люблю морозное дыханье…Мадригал (Дочь Андроника Комнена…)Мастерица виноватых взоров…Меганом (Еще далеко асфоделей…)Мне Тифлис горбатый снится…Мне холодно. Прозрачная весна…Мой тихий сон, мой сон ежеминутный…Мороженно! Солнце. Воздушный бисквит… («Мороженно!» Солнце. Воздушный бисквит…)Мы живем, под собою не чуя страны…На меня нацелилась груша да черемуха…На розвальнях, уложенных соломой…На страшной высоте блуждающий огонь!..Нашедший подковуНе веря воскресенья чуду…О красавица Сайма, ты лодку мою колыхала…О свободе небывалой…Обиженно уходят на холмы…Образ твой мучительный и зыбкий… (Образ твой, мучительный и зыбкий…)От вторника и до субботы…Отравлен хлеб, и воздух выпит…Петербургские строфыПою, когда гортань сыра, душа — суха…Природа — тот же Рим… (Природа — тот же Рим и отразилась в нем…)Пусти меня, отдай меня, Воронеж…Пусть имена цветущих городов…Разрывы круглых бухт, и хрящ, и синева…Раковина (Быть может, я тебе не нужен…)Рим (Где лягушки фонтанов, расквакавшись…)С веселым ржанием пасутся табуны…С миром державным я был… (С миром державным я был лишь ребячески связан…)Сегодня ночью, не солгу…Собачья склока (Перевод из Огюста Барбье…)Сохрани мою речь… (Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма…)Среди лесов, унылых и заброшенных…Среди священников левитом молодым…Средь народного шума и спехаСтансы (Я не хочу…)Стихи о неизвестном солдатеСумерки свободы (Прославим, братья, сумерки свободы…)Сусальным золотом горят…Твое чудесное произношенье…Твой зрачок в небесной коркеТелефон (На этом диком страшном свете…)Темных уз земного заточенья…Только детские книги читать…Тянется лесом дороженька пыльная…Убиты медью вечерней…Умывался ночью на дворе…Холодок щекочет темя…Чарли ЧаплинЧто поют часы-кузнечик…Эта ночь непоправима..Это какая улица?..Я буду метаться по табору улицы темной…Я вздрагиваю от холода…Я вижу каменное небо…Я должен жить, хотя я дважды умер…Я к губам подношу эту зелень…Я наравне с другими…Я не увижу знаменитой «Федры»…Я ненавижу свет…Я около Кольцова…Я скажу это начерно, шопотом…

«Онлайн-Читать.РФ»Обратная связь

Детство и юность

Осип Мандельштам, родился 3 (15) января 1891 года, в Варшаве в еверйской семье. Его отец был успешным торговцем кожгалантереей, а мать-учителем игры на фортепиано. Родители  Мандельштама были евреями, но не очень сильно религиозными. На родине Мандельштама обучали воспитатели и гувернантки. Ребенок посещал престижную школу Тенишева (1900-07) и затем ездил в Париж (1907-08) и Германию (1908-10), где изучал французскую литературу в Гейдельбергском университете (1909-10). В 1911-17 гг. он изучал философию в Санкт-Петербургском университете, но не окончил его. Мандельштам был членом «Гильдии поэтов» с 1911 года и лично поддерживал тесные связи с Анной Ахматовой и Николаем Гумилевым. Его первые стихи появились в 1910 году в журнале Apollon.

Как поэт Мандельштам получил известность благодаря сборнику «Камень», который появился в 1913 году. Тематика варьировалась от музыки до таких триумфов культуры, как Римская классическая архитектура и византийский собор Святой Софии в Константинополе. За ним последовала «ТРИСТИЯ» (1922), которая подтвердила его положение как поэта, и «стихотворения» 1921-25, (1928). В Tristia Мандельштам сделал связи с классическим миром и современной Россией, как в Камене, но среди новых тем было понятие ссылки. Настроение печальное, поэт прощается: «Я изучал науку о том, чтобы говорить хорошо-в «безголовых скорбях по ночам».

Мандельштам горячо приветствовал февральскую революцию 1917 года, но первое время был враждебен к Октябрьской революции 1917 года. В 1918 году он недолго работал в Министерстве образования Анатолия Луначарского в Москве. После революции он сильно разочаровался в современной поэзии. Поэзия молодежи была для него непрестанным криком младенца, Маяковский был ребяческим, а Марина Цветаева-безвкусной. Он с удовольствием читал Пастернака и также восхищался Ахматовой.

В 1922 году Мандельштам женился на Надежде Яковлевне Хазиной, сопровождавшей его на протяжении многих лет ссылки и заключения. В 1920-е годы Мандельштам зарабатывал на жизнь написанием детских книг и переводом произведений Антона Синклера, Жюля Ромена, Чарльза де Костера и других. Он не сочинял стихотворений с 1925 по 1930 годы

Важность сохранения культурной традиции стала для поэта самоцелью. Советская власть очень сомневалась в его искренней лояльности к большевистскому строю

Чтобы избежать конфликтов с влиятельными врагами, Мандельштам путешествовал в качестве журналиста в далекие провинции. Путешествие Мандельштама в Армению в 1933 году стало его последним крупным произведением, опубликованным при его жизни.

Конфликт с властью

В 1933 году Осип Эмильевич написал стихотворную инвективу, направленную против И. Сталина. Она начиналась со следующих строк:

Мы живем, под собою не чуя страны Наши речи за десять шагов не слышны

Несмотря на недоумение окружающих (по мнению Б. Пастернака, это было самоубийством), вызванное безрассудной смелостью автора, он говорил: «Стихи сейчас должны быть гражданскими». Это произведение поэт читал многим друзьям, родственникам и знакомым, поэтому сейчас трудно определить, кто же донес. Но реакция советских властей была молниеносной. По распоряжению тогдашнего главы НКВД Г. Ягоды Мандельштам был арестован на собственной квартире в мае 1934 года. Во время этой процедуры был произведен тотальный обыск — трудно назвать места, куда не заглянули проверяющие.

Правда, наиболее ценные рукописи хранились у родственников. Есть и другая версия возможной опалы. Незадолго до этих событий во время напряженного разговора поэт ударил по щеке А. Толстого и тот пообещал, что это просто так не оставит.

За великого поэта ходатайствовали Б. Пастернак и А. Ахматова, пытался помочь Осипу и видный партийный деятель Н. Бухарин, высоко ценивший его творчество. Возможно, благодаря его протекции Мандельштама отправили сначала на Северный Урал в город Чердынь, а откуда перевели на трехлетнюю ссылку в Воронеж. Здесь он работал в газете и на радио, оставив свою духовную исповедь в виде трех тетрадей стихов.

После освобождения ему запретят жить в столице, и поэт отправится в Калинин. Но он не прекратил писать стихи и вскоре вновь был арестован, получив 5 лет лагерей за якобы контрреволюционную деятельность. Нового поворота судьбы больной и ослабленный Осип Эмильевич уже не выдержал. Он умер 27 декабря 1938 года во Владивостоке в больничном бараке.

Литература

Дебютная книга Осипа Мандельштама называлась «Камень» и переиздавалась в 1913, 1916 и 1923 годах с разным содержанием. В это время он ведет бурную поэтическую жизнь, находясь в ее эпицентре. Как читает свои стихотворения Осип Мандельштам, можно было часто услышать в литературно-артистическом кабаре «Бродячая собака». Период «Камня» характеризуется выбором серьезных, тяжелых, «сурово-тютчевских» тем, но легкостью подачи, напоминающих о Верлене.

Осип Мандельштам, Корней Чуковский, Бенедикт Лившиц и Юрий Анненков. Петроград, 1914 годПосле революции к поэту приходит популярность, он активно печатается, сотрудничает с газетой «Наркомпрос» и ездит по стране, выступая со стихами. Во время гражданской войны у него был шанс сбежать с белогвардейцами в Турцию, но он предпочел остаться в советской России.

В это время Мандельштам пишет стихотворения «Телефон», «Сумерки свободы», «За то, что я руки твои не сумел удержать…» и другие.

Скорбные элегии в его второй книге «Tristia» в 1922 году — это плод пережитых волнений, вызванных революцией и Первой Мировой войной. Лик поэтики периода «Тристий» — фрагментарный и парадоксальный, это поэтика ассоциаций.

В 1923 году Мандельштам пишет прозаическое произведение «Шум времени».

Георгий Чулков, Мария Петровых, Анна Ахматова и Осип Мандельштам. 1933 год

В период с 1924 по 1926 год Мандельштам пишет стихотворения для детей: цикл «Примус», стихотворение «Два трамвая Клик и Трам», книгу стихов «Шары», куда вошли стихотворения «Калоша», «Рояль», «Автомобилище» и другие.

С 1925 по 1930 год Мандельштам берет поэтическую паузу. Зарабатывает на жизнь он в основном переводами. Пишет прозу. В этот период Мандельштам создает повесть «Египетская марка».

В 1928 году выпускается последний сборник поэта «Стихотворения» и сборник статей «О поэзии».

В 1930 он путешествует по Кавказу, куда поэт уехал в командировку по просьбе члена Политбюро ЦК ВКП(б) Николая Бухарина. В Эриване он знакомится с ученым Борисом Кузиным, который оказал на поэта большое влияние. И, хотя Мандельштам почти нигде не печатался, он много пишет в эти годы. Выходит его статья «Путешествие в Армению».

Верхний ряд: Н.Я. Мандельштам, Н.Е. Штемпель. Нижний ряд: О.Э. Мандельштам, М.В. Ярцева. Воронеж, 1937 годПо возвращении домой поэт пишет стихотворение «Ленинград», которое Мандельштам начинает ставшей крылатой строчкой «Я вернулся в мой город, знакомый до слёз» и в котором признается в любви к родному городу.

В 30-х годах наступает третий период поэтики Мандельштама, в котором главенствует искусство метафорического шифра. 

Детство

Осип Эмильевич Мандельштам, еврей по происхождению, родился в январе 1891 года в столице Польши, которая в те времена была закреплена за Россией. Практически сразу после появления на свет сына семья переезжает в Петербург. Эмилий Вениаминович, отец мальчика, зарабатывал на жизнь перчаточным делом, а также в качестве купца состоял в первой гильдии, благодаря чему занимал неплохое положение в обществе. А мать, Флора Вербловская, занималась музыкой, любовь к которой от неё унаследовал и младший Мандельштам. Осип Эмильевич в период с 1900 г. по 1907 г. обучался в престижном Тенишевском училище, образование в котором когда-то получил Набоков. После окончания учебы родители отправляют сына в Париж, а позднее — в Германию (благодаря финансовой обеспеченности). В Сорбонне он посещает множество лекций, знакомится с французской поэзией и встречает своего будущего друга — Николая Гумилёва.

«Заснула чернь. Зияет площадь аркой» (1913)

Сначала это стихотворение называлось «Дворцовая площадь». Потом Мандель­штам снял заглавие. Не для того ли, чтобы читатель сам разгадал несложную топографическую загадку текста, опираясь на подсказку в первой строке: «Зияет площадь аркой» (имеется в виду арка здания Главного штаба, через которую попадают на Дворцовую площадь с юга)? Три куда более сложные загадки — в третьей и чет­вертой строках. О каком Арлекине, каком Александре и каком звере идет речь в стихотворении? Общее направление поиска задано в пятой строке: «Курантов бой и тени государей». Вспомним, что год написа­ния стихотворе­ния, 1913-й, был годом пышного празднования 300-летия династии Романо­вых, и попро­буем поискать Арлекина и Александра среди представителей этой династии.

Кто из них лучше подходит на роль Арлекина? Павел I, который в профиль действительно похож на этого персонажа итальянской комедии дель арте? Или Александр I, о котором Пушкин написал: «В лице и в жизни арлекин»? Или Николай I, к которому Тютчев в кратком поэтическом некрологе обра­тился с упреком: «Ты был не царь, а лицедей»? А кто такой Александр? Это Александр I, которого, как лисица под плащом спартанского мальчика, грыз заговор будущих декабристов? Или умерший от ран в Зимнем дворце Александр II, которого убили народовольцы? Их в консервативной поэтической публи­цистике часто клеймили как современное коллективное воплощение апокалиптического Зверя.

По-видимому, Мандельштам сознательно хотел, чтобы читатель перебирал в памяти эти и многие другие версии. В восемь строк своего стихотворения он спрессовал едва ли не всю историю дома Романовых, о финале царствования которых он в 1922 году напишет: «Импе­раторская Россия умерла как зверь — никто не слышал ее последнего хрипа». Зверь — императорская Россия, и зверь — заговорщики и революционеры, которые ее погубили.

Смысл образов стихотворения вполне намеренно «торчит» в противоположные стороны. Неслучайно стихотворение завершается синтаксически двусмыслен­ной просьбой. Чтó значит «участвовать в твоей железной каре»? Участвовать в каре, которую будет вершить Россия, или участвовать в каре, которую будут вершить над Россией?

Олег Лекманов об Осипе Мандельштаме

Лекция о стихотворении «На розвальнях, уложенных соломой…»

Лекция о стихотворении «Мы с тобой на кухне посидим…»

Подкаст «Я бы выпил»

О французских и грузинских винах в стихотворениях Мандельштама, о его жизни и быте в 1910-х, 1920-х и 1930-х годах

Творчество

В начале 40-х Надежда Яковлевна пряталась от врагов супруга, а потом в Советском Союзе начала Великая Отечественная война. Переезды из города в город в ходе «стремительной эвакуации» позволили женщине увидеть, насколько огромна страна.

Поэтесса Анна Ахматова заботилась о судьбе вдовы Мандельштама, она помогла перебраться в спокойный и сытый азиатский Ташкент. Именно там обладательница архива Осипа Эмильевича собралась с духом и окончила государственный университет.

В мирное время дочь евреев, воссоединившая с семейством, работала преподавателем английского языка. В середине 1960-х настрадавшаяся женщина решила посвятить творчеству оставшиеся дни.

В московской квартире на юго-западе современница Иосифа Бродского работала над книгой «Воспоминания» на основе собственных дневников

После публикации произведения в Соединенных Штатах Америки Надежда Мандельштам снова стала важной частью культурных кругов

Анна Ахматова, Надежда Мандельштам, Любовь Стенич-Большинцова, Эмма Герштейн

После выхода мемуаров началась активная полемика с Николаем Ивановичем Харджиевым, автором публицистических трудов. Писательнице не понравились поверхностные комментарии к стихам супруга, и она предложила собственные в середине 1970-х годов.

Оригинальная библиография Надежды пополнилась изданием «Вторая книга», прославившимся наравне с творением «Мой муж — Осип Мандельштам». Эти сборники цитат и писем, облаченные в художественную форму, расценивались благодарными читателями как многочастный роман.

После смерти Анны Ахматовой давняя близкая подруга посвятила поэтессе книгу, полную искренней любви. Критики, ознакомившиеся с рукописью незадолго до публикации, отметили, что образы помогают увидеть далекие прошлые дни.

Мандельштам и религия

Как следует из биографии Осипа Мандельштама, это был переломный момент в жизни, определивший, по сути, всю его дальнейшую судьбу и приведший в итоге на архипелаг ГУЛАГ.

Полуеврей-полурусский, он не впитал с детства русскую или европейскую культуру, равно как и религиозность православия или иудаизма. Стихи, Европа, крещение — для молодого человека это было символом приобщения к культуре. Но не к данной по наследству от родителей и предыдущих поколений. Это был его личный выбор, ощущение внутренней свободы и ценности своего «Я».

Эстетика его творчества стала выражением свободного выбора. Единство стало для Мандельштама синонимом культуры. Христианство, по мнению поэта, больше дает человеческой душе, чем иудейская религия. В католицизме понтифик символизирует целостность европейского мира. Поэтому так привлекательны Рим, Европа и готическая архитектура.

Осип выбрал крещение в протестантстве. Он решил дистанцироваться и от православия, и от католичества. У любого человека того времени религия занимала едва ли не главное место в жизни. Но для Осипа Мандельштама она была лишь частью общечеловеческой культуры.

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Добавить комментарий